ახალი დრო, იდეები, ადამიანები.

Dreams | Alika, Tskhinvali [ENG/RUS]

Смотрите текст на русском языке ниже

Alika, 50 Years Old, Tskhinvali 

I was a student in school when they entered Tskhinvali on Christmas. People were saying how there were amnestied prisoners accompanying Georgian police (07.01.1991). On the 7th, the roads were already closed. Then the unrest began. This slogan left the most bitter impression on me: Curse the woman who carries an Ossetian in her womb. 

My Georgian teachers, classmates, and neighbors changed a bit in their relationship to us. Many got up and sneaked out before the 7th of January. Some say that they were warned by Georgians. Wait, they are going to liberate Tskhinvali from Ossetians, and then you can go back, they were told. They didn’t even take their belongings. No one warned us though. When the houses burned in Javashi and Tliakhani, we heard that they had burned a father and son alive in their own home. These are the kinds of things that were happening.

They took my 90 year old Papa as a hostage for two months. Other old folks too, our village kin. We had Georgian captives, and then we would exchange prisoners. 

In 2004 I was already in the army, and I even realized back then that war was unavoidable. When you are in the military, and you see things happen, you realize it’s not coincidental. Back then, they didn’t come into Tskhinvali, but they shot at us with mortars. Of course, we shot back. [In 2004, the June - August clashes claimed 26 victims. N.B.].  

In 2008, the 2nd of August, we came under heavy gunfire. On the 6th of August, six of our men were dead. On the 7th, rocket bombings started. We were all home. We were hiding out in the basement with our neighbors. Then my brothers and I picked up our guns and left. 

In that war, our dead mostly were killed on the road. One family was going to Tbeti, and they ran into a Georgian tank column on the road. Only the woman survived, who got out of the car and threw her arms in the air yelling, Don’t shoot! 

One car was hit with some anti-tank missile. The woman sitting in the front seat was thrown up a few meters in the air, but her husband and kids were burned alive on the spot. Only the woman survived. Exactly nine months later, she gave birth, didn’t know she was pregnant. She’s raising that kid now. What price I had to pay for this gift, she says. I don’t like talking about the war, I am speaking about this for the first time.

Twelve years have passed, and what are we fighting for? 

I get so mad when some claim that they are defending their homeland and country. At the time, you don’t think about your homeland, but only think about your family and yourself. Who believes in that patriotic nonsense? You gotta have a whole lot of luck to survive. 

I definitely got lucky there, but afterwards, we were all tossed away together. Those who fought, most of them are taxi drivers or security, now. On the other hand, those who fled the war, those people have high positions. I don’t think there is a future with Georgians. In one century, they lied to us twice, what am I supposed to think? 

I don’t have contact with my Georgian classmates and neighbors. It’s hard enough to stay connected from here, but I also noticed that some of them were avoiding me. In the 80s, I had a neighbor, we were friends, he taught me to play the guitar. After the war, he returned, and though I hadn’t done anything wrong, he wouldn’t look me in the eye. 

You know what aggravated me then? Pavliashvili’s song, “Homeland – homeland”. Our Georgian neighbors, when the unrest started, they would turn up the song and open the windows, like they were forcing us to listen to it. Besides, I love Georgian songs, cartoons, films, but I don’t want the sentiment of Soso Pavliashvili! I wanted what we fought for – we wanted independence. Now I don't even know who we are. 

Read more

For me, I think joining North Ossetia will be a guarantee of peace. I am not saying this to spite Georgians, I am saying it for my own peace. I don’t consider anyone my enemy until they show up armed, it doesn’t matter if they are Ossetian or Georgian. You think I like every Ossetian? I always say, don’t point out the differences, this is how it all started – differentiating Ossetians from Georgians. Everyone should be judged concretely. When we get together now, they always talk about the nightmares. Those who fought, they dream about back then. I haven't seen a single nightmare, it seems like I left all of that in the war. 

From the Series, “Recalling Memories - South Ossetia 1991/2008”
Interview: Tamar Mearakhishvili 
Text: Nino Lomadze
Photo: Vladimir Svartsevich / Anastasia Svartsevich from the archives



Алик, 50 лет, Цхинвали

В ночь на рождество зашли в Цхинвали. Говорили, что рядом с грузинской полицией были амнистированные заключенные тоже (07.01. 1991). Я тогда учился в школе. Седьмого числа перекрыли дороги и начались беспорядки.

Горче всего вспоминать тот лозунг, ну, в котором проклинались женщины вынашивающие осетинов.

Грузинские учителя, одноклассники и соседи, не сильно, но все же переменились. Многие взяли да и сбежали до седьмого января. Говорили, что грузины их предупреждали, мол, подождите, освободим Цхинвали от осетинов и вернетесь. Да, говорили, что они даже вещей с собой не брали, а нас никто не предупреждал. Когда сгорели дома в Джава, в Тлиакана, нам рассказывали, что там отца и сына заживо сожгли. Вот такие вот были дела...

Моего девяностолетнего деда два месяца держали в плену, вместе с нашими односельчанами. Мы тоже держали грузин в плену и обменивались пленниками.

В 2004 я служил в армии. Уже тогда было ясно, что надвигалась неминуемая война. Когда служишь в армии и происходят какие-то инциденты, начинаешь понимать, что это тебе не инциденты ради инцидентов. В Цхинвали не заходили тогда, но из миномётов в нас все же стреляли. Конечно, мы отвечали тем же (в результате столкновении происшедших в периоде с июня по август 2004 года с обеих сторон погибло 26 человек).

2-го августа 2008 года на нашей стороне уже велась интенсивная стрельба. 6-го августа у нас было 6 убитых. В ночь на 7-ое число начали бомбить из Градов. Мы все были дома, прятались у соседей, в подвале. Мы с братьями взяли в руки оружие и пошли...

На той войне с нашей стороны большинство убитых умерло на дорогах. Одна семья Эхата в Тбети. По дороге им встретилась грузинская танковая колонна. Из той семьи выжила только женщина, которая вышла из машины и раскинула руки, мол, не стреляйте.

В одну из машин попали чем-то противотанковым и женщину сидящую на переднем сидении перебросило на несколько метров, а ее муж и дети сгорели в машине. Кроме нее никто из семьи не выжил, а спустя девять месяцев она ребенка родила — не знала, что беременна. Как-то ей сказал, что ее дитя подарок войны, а она повернулась и судорожно отвечает: «Знаешь, какую цену я за этот подарок заплатила?»

Да что там про нее, самому неприятно про войну рассказывать. Вот, впервые о ней заговорил.

12 лет прошло. Зачем только я воевал?

 Бывает, начинает кто-то других уверять, что родину, страну защищает, а меня зло берет. Да не о родине, о себе и о своей семье думает человек в такое время. Кто же во все эти патриотические штучки верит? Повезет, выживешь.

Мне тоже там повезло, но потом кинули нас всех — кто воевал, почти каждый либо таксистам работает, либо сторожем, а кто сбежал, те на должностях.

О совместном будущем с грузинами не думаю вообще. За один век дважды нас обманули. Как после этого будешь об этом думать?

Не поддерживаю связи ни с соседями ни с одноклассниками. Нелегко отсюда общаться, да и сами, некоторые, сторонятся. В 80-ых был у нас один сосед. Дружили мы с ним и он меня учил играть на гитаре. Вернулся после войны и, хоть я ничем перед ним не провинился, избегал встречи со мной.

Знаешь, что меня тогда раздражало? Песни Павлиашвили. «Самшобло, самшобло» (груз. Родина, родина)... Когда начались беспорядки, наши грузинские соседи делали звук погромче и заставляли нас слушать. А ведь я и сам люблю грузинские песни, мультфильмы, фильмы, но вот этого вот пафоса Павлиашвили мне не надо.

Мне нужно то, за что я воевал. Нам была нужна независимость, а сейчас сам не знаю, кем являюсь, хотя присоединение к Северной Осетии все же воспринимаю как гарантию мира. Нет, не говорю я так назло грузинам. Для своего спокойствия говорю.

Пока человек не придет ко мне с оружием, не считаю я его врагом, будь он осетин или грузин. Думаешь, все осетины мне нравятся? Я все время говорю, что нельзя выделять. Ведь так все начиналось... Выделяли, кто грузин, кто осетин... Хочешь оценить человека, оценивай его одного, конкретно.

Как только соберемся, начинают рассказывать про ночные кошмары. Кто воевал, те места во сне видят, а мне они ни разу не снились. Видно, сны мои, и те на войне пали.


Из цикла «Живая память - Южная Осетия 1991/2008»
Интервью: Тамар Меаракишвили
Текст: Нино Ломадзе
Фото: Владимир Сварцевич / Анастасия Сварцевич из архива